Рич Фронинг — Как кроссфит сделал меня самым физически подготовленным человеком Земли

Что нужно, чтобы стать лучшим?

Сила. Выносливость. Навыки. Дисциплина.

Эти качества позволили Ричу Фронингу четыре раза подряд выиграть на международных кроссфит-соревнованиях и завоевать титул «Самый спортивный человек Земли». Но для победы на соревнованиях подобного уровня нужна не только физическая сила – требуются духовная твердость и ментальное превосходство. Рич Фронинг стал чемпионом, найдя идеальный баланс трех этих качеств.

Рич рассказывает о своем необычном и вдохновляющем пути, ничего не утаивая, делится секретом успеха. Эта книга – не программа тренировок или питания (хотя она и об этом тоже), эта книга – автобиография человека, который сломил препятствия на своем пути, стремясь к победе в спорте и в личной жизни.

Его опыт пригодится всем – вне зависимости от ваших целей. Мечтаете ли вы о чем-то недоступном, но не знаете, как воплотить мечты, хотите заняться спортом, но не понимаете, с чего начать, не можете двигаться вперед, потому что не верите в себя – история Рича подтолкнет вас к действиям

Предисловие

Рич Фронинг – самый сильный кроссфит-атлет из всех, которых я когда-либо знал.

Наш вид спорта – это испытание на выявление самого физически подготовленного человека на планете. Как определить такого человека? Все просто – требуется оценить «прочность» спортсмена при выполнении разнообразных двигательных задач за разные временные интервалы – от кратковременных усилий с очень большим весом до долговременных усилий с малым весом или без отягощения. Выполнение поставленных задач быстрее всех – повод для присуждения спортсмену звания самого физически подготовленного и выносливого атлета. В конце соревнований по кроссфиту определяется самый физически подготовленный человек на планете – и Рича пока не превзошел никто.

В 2010 г. Рич прошел Открытый этап, первый этап отборочных соревнований и Региональную квалификацию, после чего взял серебро на Кроссфит Играх. В 2011 г. он занял третье место в Открытом этапе (в тот год его переименовали в Секционный отбор), а затем впервые стал абсолютным чемпионом Кроссфит Игр.

В 2012 г. он сделал невероятное – на мой взгляд, это одно из самых впечатляющих достижений за всю семилетнюю историю существования этого молодого вида спорта. Рич начал сезон 2012 г. с победы в Открытом этапе Reebok CrossFit, в рамках которого спортсмены в течение 5 недель выполняют определенные испытания, анонсируемые, как правило, по средам. Соревнуясь с тысячей спортсменов со всего мира, Рич сумел занять первое место в двух комплексах и оказался в тройке лучших в других двух комплексах.

После этого Рич прошел на следующий этап соревнований – Региональный (в Центрально-Восточном регионе) и впоследствии победил и на самих Играх. Региональный этап соревнований отличается от Открытого отбора тем, что спортсменам предлагается пройти 6 спортивных турниров в течение трех дней. Испытания объявляются заблаговременно, и в турнире участвует достаточно большое количество других «элитных» кроссфит-атлетов. Топовые атлеты, финиширующие в первых рядах, занимают на Кроссфит Играх призовые места.

Завершая сезон 2012 г., Рич стал победителем финала Кроссфит Игр второй раз подряд. Сами Игры отличаются от Открытого и Регионального отборов тем, что атлеты должны быть готовы к любым неизвестным и непредвиденным испытаниям. Программа таких состязаний оглашается буквально за пару дней до соревнований, а порой и за несколько минут до их начала. Равно как и в 2011 г., Рич победил с огромным отрывом, вырвавшись вперед еще в самом начале испытаний, которые оказались слишком сложными для остальных участников.

Он первый и единственный кроссфит-атлет среди мужчин, сумевший дважды получить титул чемпиона. Кроме того, ни в одной из трех Игр он не опускался ниже второго места.

Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь сумеет повторить трехкратную победу, одержанную во всех трех этапах соревнований в 2012 г. – Открытом, Региональном и, собственно, на самих Играх. Кто знает, быть может, только Ричу из всех людей на планете это под силу.

Если не брать в расчет спортивные достижения, физическая подготовка Рича выходит далеко за пределы его силы и работоспособности.

Когда я впервые познакомился с ним, меня поразили его скромность и вежливость. Это был 2010 г., он как раз только что выиграл Региональный этап соревнований. Он улыбался и пожимал всем руки. Сложно было не заметить, что люди вокруг действительно были ему небезразличны.

В разговоре он всегда был настолько внимательным и чутким слушателем, как будто не было ничего более важного, чем то, о чем говорил собеседник. Несмотря на свою молодость, он уже тогда был величайшим представителем спортивного сообщества.

На протяжении последних нескольких лет наметился существенный рост нашего вида спорта, и я видел, как Рич рос и развивался вместе с ним. Он стал его неотъемлемой частью. Тот Рич, которого я встретил в 2010 г., не изменился даже тогда, когда на него обрушилась популярность. Он все так же улыбается, все так же пожимает руки тем, кто хочет с ним встретиться. Он все так же искренне внимателен ко всем, кто его окружает.

В будущем спорт будет развиваться все больше и больше – а Рич станет еще более популярным. Он звезда, которая будет светить все ярче и ярче.

Но сам Рич не изменится: он останется верен себе, своим поклонникам, своей семье и своей вере.

Рич Фронинг – самый сильный кроссфит-атлет из всех, которых я когда-либо знал.

Дэйв Кастро, директор Кроссфит Игр и Программы кроссфит-тренировок

Введение

Полтора метра.

Это все, что было нужно мне, чтобы добраться до вершины каната.

Но это были самые недостижимые 1,5 м в моей жизни.

На высоте 4,5 м я изо всех сил старался удержаться на канате, свисающем из массивной стальной конструкции. Руки устали сжимать канат, и я уже практически не слышал криков болельщиков, собравшихся на футбольном стадионе «Хоум Дипо Сентер» в Карсоне, штат Калифорния. Мне было жарко, я смертельно устал, и пот катился ручьем.

Я пытался ухватить канат над правой рукой. После упорной почти шестиминутной борьбы с этим чертовым 6‑метровым канатом я был настроен победить. Как оказалось, настрой на победу – все, что у меня осталось… Сил, чтобы поднять левую руку и ухватиться за канат для прохождения финального состязания на Кроссфит Играх 2010 г., уже не было – ведь уже третий день подряд я, как никогда раньше, испытывал себя на физическую и моральную стойкость.

Я начал дергать ногами в поисках хоть малейшего импульса, который помог бы мне добраться до вершины каната. К тому моменту я был уже за рамками конкуренции этого упражнения, мне ни за что не уложиться в двенадцать минут, отведенных на это задание. Но я не собирался сдаваться, я должен был пройти испытание! Я потерпел столько неудач, что и самому не сосчитать.

Добравшись, наконец, до вершины каната, я вытянул левую руку, чтобы коснуться перекладины, к которой крепился канат, но, как оказалось, рано я радовался. Уже тогда я понял, что моя правая рука не сможет удержать массу моего тела на весу.

Я вернул левую руку на канат, но процесс падения уже начался. Сила в моих руках и плечах закончилась. Это было неизбежно. Канат врезался мне в руки. И мои горящие огнем пальцы сделали то, что им казалось правильным в этой ситуации, – они разжались.

Падение с высоты 6 м было внезапным и неуклю-жим. Первой упала моя гордость, за ней последовали мои пятки. В момент падения меня отбросило назад. Следующим удар принял мой зад. Затылком и шеей я ударился об оранжевое ведро с магнезией рядом со стойкой.

Я не почувствовал падения – я был убит, как физически, так и морально. Лишь спустя некоторое время я понял, как сильно ударился при падении.

Только после окончания состязания я осознал, чего стоил мне мой провал – канат стоил мне чемпионства в Кроссфит Играх и титула самого физически подготовленного человека на планете.

Представьте, как какой-то неизвестный паренек из маленького городка в штате Теннесси приходит из ниоткуда, чтобы победить величайших кроссфит-атлетов в мире, – неплохая получилась бы история, не так ли?

Но случился канат.

Спустя два года и два чемпионата в рамках Игр кроссфитеры до сих пор напоминают мне о том канате и о том, как из-за него я лишился титула. Они считают, что, если бы не канат, сейчас я бы гордо носил титул трехкратного чемпиона Кроссфит Игр.

Но правда в том, что без этого каната, не думаю, что смог бы стать трехкратным чемпионом. Или бы даже двукратным чемпионом. Я уверен, что чемпионство было бы последним.

Есть то, чего эти люди не знают про канат и меня.

Тот канат изменил мою жизнь.

Глава 1 
Просто работа

Это просто работа!

Финальное состязание, которое проходило на второй день Кроссфит Игр 2010 г., называлось «Перемещение мешков с песком». Пока я шел через стадион, направляясь к ожидавшей меня пустой тачке, судья описывал детали испытания.

Задание было следующим: собрать мешки с песком общей массой 270 кг с сидений на одном конце стадиона, перебросить их на землю, загрузить в тачку, перевезти в этой тачке через весь стадион, а затем поднять эти мешки по лестнице на самый верхний ряд в другом конце стадиона.

Такое поручение я с легкостью мог бы получить и от отца, если бы, скажем, он решил дать мне очередную работу по дому: в детстве он часто придумывал для меня задания, воспитывая во мне надлежащее отношение к труду и приучая к трудовой дисциплине.

Я знал, что «Перемещение мешков с песком» некоторых участников соревнований застанет врасплох. Что же касается меня, было такое чувство, что я снова дома в Теннесси выполняю очередное отцовское поручение.

«Перемещение мешков с песком» – классический пример того, насколько непредсказуемыми могут быть задания на Играх. И, по крайней мере иногда, насколько они могут быть практичными.

По своей сути, кроссфит состоит из движений из обычной жизни, которые люди выполняют изо дня в день: они берут в руки вещи, переносят их, поднимают над головой, тянут, толкают и волокут.

Безусловно, большинство людей скажут, что перемещение мешков с песком в тележке через спортивный стадион далеко не обыденное занятие. Это одно из тех состязаний, которые могут заставить вас почесать затылок, задаваясь вопросами: «Как эта идея вообще могла прийти в голову?», «Кто мог такое придумать?», «Насколько плохим должно быть настроение, чтобы такое придумать?» Но именно в этом и заключается вся соль Игр – мы должны преодолеть любые непредвиденные и непостижимые препятствия.

На задание нам выделили двадцать минут, а я закончил через семь минут и четырнадцать секунд – неплохой результат, чтобы занять первое место в моем заходе и второе место среди двадцати четырех участников из тех, кто дошел до этого этапа. Второе место в этом задании подняло меня до первого места в общем зачете – итак, я дошел до финального третьего дня Игр.

Когда я встретился с семьей и друзьями после этого задания, первое, что сказал мне отец: «Не стоит благодарности».

Должен признать, мой отец очень хорошо меня подготовил, ведь пока я рос, он всегда старался занять меня непредвиденными и непостижимыми заданиями, еще задолго до появления Crossfit Game.

Разные работы

В моем детстве работа по дому находилась практически всегда. А если вдруг она заканчивалась, ее очень быстро придумывали.

Как и многие другие дети, я тоже играл в видеоигры. Но у меня никогда не было новомодных игровых приставок, поэтому очень много времени я проводил на свежем воздухе, занимаясь спортом, играя с друзьями – лес рядом с нашим домом таил в себе очень много интересных занятий. Кроме того, если я не находил, чем заняться на улице, родители быстро придумывали для меня дела, чтобы я не засиживался дома. Поэтому мой выбор был крайне ограничен: или я сам находил себе занятие, или же мог провести остаток дня, выполняя родительские поручения, которые едва ли приносили удовольствие.

Очень часто эти поручения казались мне бессмысленными. Скажем, однажды летом отец указал мне на груду старых досок, из которых торчали ржавые гвозди.

«Мне понадобятся эти доски, – сказал он мне, – поэтому ты должен повыдергивать из них гвозди».

Я уверен, что в тот момент выражение моего лица ясно дало понять отцу, что мне его поручение казалось, по меньшей мере, странным. «Кроме того, – добавил он, – этот навык будет тебе полезен в будущем».

Будучи ребенком, мечтающим о карьере в Высшей бейсбольной лиге, я всегда верил отцу и делал все так, как он велел. Поэтому я выдернул все гвозди из всех досок. Почему-то после этого доски еще долго лежали на том же месте, никому не нужные, а через несколько недель отец просто сгрузил их в кучу вместе с другим хламом и сжег.

«Ну конечно», – подумал я тогда, вспоминая, как отец рассказывал мне, что доски были нужны ему для дела.

А еще был случай, когда я слегка разозлил отца, правда, я уже не помню, что конкретно учудил. На нашем участке стояли два сарая на расстоянии примерно 45 м друг от друга, и внутри одного из них лежала большая груда шлакоблоков. Отец сказал мне, что я должен взять шлакоблоки, перенести их из одного сарая в другой и уложить там. Эта работа заняла у меня примерно три часа. Я переносил сразу по два шлакоблока, а когда задание было выполнено, я действительно был очень горд собой – они были сложены более чем аккуратно. Ведь в другом сарае шлакоблоки были попросту разбросаны.

Вернувшись с работы, отец проверил мою работу.

«Знаешь что, – сказал он, – мне не нравится, куда ты их сложил. Почему бы тебе не перенести их назад в тот сарай?»

И мне пришлось потратить еще три часа на то, чтобы перенести все туда, где оно изначально находилось. К тому же мне пришлось аккуратно уложить шлакоблоки, а не разбросать.

По крайней мере, в тот раз я получил по заслугам – я провинился и должен был понести наказание.

Я достаточно рано осознал, что когда это возможно, лучше всего превратить работу в развлечение.

По осени я всегда получал одно и то же задание: я должен был сложить в кучу яблоки, которые падали с деревьев в нашем саду, и вывезти их на тележке за пределы участка, чтобы они не гнили у нас, привлекая пчел. Я превратил эту работу в игру в бейсбол: брал бейсбольную биту и представлял, что я Сесил Филдер из «Детройтских тигров», отбивая мяч так, что он вылетал за пределы поля прямо на сиденья стадиона. На самом же деле, бросая яблоки вместо мячей, я был похож скорее на своего любимого шорт-стопа Алана Траммела, который направлял отбитый мяч непосредственно от биты к полевому игроку по прямой траектории, не касаясь земли. Но я же был ребенком, мне разрешалось фантазировать.

Работа и игра

Мои родители свято верили в важность тяжелого физического труда. В них воспитали колоссальное уважение к труду, и они твердо намеревались передать это своим детям.

Я был единственным мальчиком в семье, поэтому вся тяжелая работа доставалась мне. Моя сестра Кейла была на четыре с половиной года младше меня. Мы были полными противоположностями. Мне кажется, где-то около года она играла в бейсбол для детей – вот, пожалуй, и все, что нас объединяло. В остальном спорт совсем ее не интересовал, если, конечно, речь шла не о группе поддержки.

У Кейлы диагностировали сахарный диабет 1‑го типа, когда ей было 12 лет, и после этого я всегда над ней подшучивал, говоря, что она пользуется своим положением, чтобы получать поблажки и отлынивать от работы.

У меня же не было путей отступления.

Конечно, про себя я часто жаловался и бурчал по этому поводу, но я так же видел, как работают мои родители – они подавали прекрасный пример. Они никогда не сидели на диване, раздавая указания, а всегда были при деле, также выполняя тяжелую работу.

Перед моим отцом всегда стояла задача по дому или даже три, которые он должен был выполнить. Сегодня он руководит отделом техобслуживания в компании по производству пылесосов Oreck. У него были золотые руки – он все время что-то строил, мастерил или чинил. Мама работала официанткой, а в свободное от работы время она постоянно убирала либо наш дом, либо чей-то еще. Как в доме, так и за его пределами у моих родителей всегда кипела работа, я могу на пальцах одной руки посчитать те разы, когда видел их отдыхающими.

Как в маминой, так и в папиной семье считали, что именно тяжелый труд поможет пробиться в жизни. Все время, пока я рос, я слышал, как родители, бабушки, дедушки, тети и дяди говорили мне, моим братьям и сестрам, что именно тяжелая работа поможет добиться успеха в будущем. Нас учили тому, что ничто в жизни не падает с неба и не достается просто так, успех дается упорным трудом.

Мой отец, Рич-старший, вырос в доме, в котором его отец без остатка отдавал себя работе: мой дед на протяжении сорока лет работал в General Motors. Моя мама, Джанис, жила на ферме, где выращивали репу и пастернак. У нее было восемь братьев и сестер. И, как все фермеры, они круглый год строили планы и проекты, над которыми работали всей семьей.

Их семьи происходили из северной части Детройта, штат Мичиган, и до моего пятилетнего возраста мы также жили в том районе недалеко от небольшого городка Ромео. Затем отца перевели на другую работу. Так мы оказались в Куквилле, штат Теннесси, где я живу по сей день.

Перевод произошел, так сказать, при необычных обстоятельствах. Отец работал в TRW Automotive и руководил установкой по производству нагнетательных устройств для воздушных подушек, работал с азидом натрия – это огнеопасная и взрывоопасная пыль. Очевидно, производственное помещение, где скапливалась избыточная пыль, должным образом не убирали. Однажды отец решил закрутить болт на устройстве одного из работников во время перерыва на обед – болт нагрелся, в результате чего пыль воспламенилась, попала в вентиляционную систему и переместилась в то помещение, которое не убирали, – произошел взрыв. Никто не пострадал, но отец говорил, что стена из шлакоблоков упала практически в шаге от него.

Взрыв случился не по вине отца, а после всего произошедшего его даже повысили до начальника службы техобслуживания и ремонта и перевели на завод TRW в Куквилле, который находится примерно посередине между Нэшвиллем и Ноксвиллем по трассе 40. Мы шутили, что отец специально взорвал завод, чтобы получить повышение.

Родители купили дом на земле площадью 2 га за пределами Куквилля. Кроме того, нам также принадлежали 2 га на противоположной стороне улицы – понятно, что с таким количеством земли работа находилась всегда.

Приходя домой с завода, отец занимался хозяйством. Мне казалось, он мог отремонтировать и построить из дерева все, что угодно. Ему нравилось показывать мне, как создаются вещи. Это было наше время – время, которое двое мужчин проводили вместе, – и мы оба очень его ценили. В конце дня или когда работа была закончена, меня назначали главным по уборке. Поскольку мне нравилось заниматься спортом, отец всегда находил способ превратить мои обязанности по дому в спортивные тренировки. А если я сопротивлялся, он говорил, что именно это испытание поможет мне построить карьеру бейсболиста.

Маме и папе удавалось занять не только меня – работа находилась и для моих друзей. Ребята, которые приходили ко мне в гости, в основном жили в домах квартирного типа, поэтому едва ли они были привычны к той работе, которую я делал по хозяйству. Но моих родителей это не останавливало – они всегда были «рады помочь» и научить моих друзей работать. После их ухода я говорил родителям, что они больше никогда не придут ко мне в гости, ведь здесь их заставляли работать. Но мои родители считали, что умение работать еще никому не повредило.

Не получалось у меня увиливать от работы даже тогда, когда мы ездили в Мичиган, чтобы навестить семью. Одна из моих тетушек всегда находила, чем занять меня и моих двоюродных братьев и сестер, – прямо как мой отец. У дяди Дона и тети Крис было 2 га земли, и тетя Крис заставляла нас убирать скошенную траву, ведь, по ее мнению, именно скошенная трава мешала расти новой. Два гектара скошенной травы – это очень много, скажу я вам.

Кроме того, тетя Крис часто просила нас пойти на недавно вспаханное поле, насобирать там больших камней и принести их домой, чтобы выложить ими небольшой прудик, расположенный на их территории. Даже сейчас, когда я смотрю на этот пруд, полностью выложенный камнями, я отчетливо помню, сколько сил стоила нам эта красота.

Сейчас, будучи взрослым, я благодарен отцу и другим членам моей семьи за ту любовь и уважение к труду, которые они во мне воспитали. Это не только воздалось мне победами на соревнованиях по кроссфиту, но также помогло, когда я играл в школьной бейсбольной команде, когда работал пожарным – всегда и везде я слыл трудолюбивым и прилежным. Действительно, оказывается, правду говорили члены моей большой семьи: тот, кто много работает, всегда имеет больше того, кто не работает.

Глава 2 
Когда ты один из Фронингов

Когда мы переезжали в Теннесси, самым страшным для меня было покидать свою семью в Мичигане, а она у меня очень большая. Только со стороны матери у меня двадцать пять кузенов и семь кузин.

Соревновательная природа моего характера связана именно с тем, что у меня так много братьев и сестер, ведь когда мы гостили в Мичигане или когда проводили вместе с семьей некоторые летние месяцы, рано или поздно неминуемо начинались соревнования. Это могли быть состязания в спорте, видеоиграх, пейнтболе, охоте, да в чем угодно. Мы все могли превратить в соревнование – всего и не перечислить.

Больше всего мы любили играть в «Царя платформы». Прямо посередине пруда дяди Дона и тети Крис – тот самый выложенный камнями пруд – располагалась деревянная платформа, куда мы плавали, чтобы играть в водную версию «Царя горы». Поскольку количество участников в виде братьев и сестер постоянно росло, становилось все сложнее завоевать и удержать титул царя – мы ведь не в тачбол играли на той платформе.

Борьба была беспощадная. Мы играли без правил, и возраст не имел никакого значения: будь вам десять или двадцать лет, все, что могло скинуть вас с платформы, было законно. Как правило, все наши игры заканчивались дракой. Хотя порой даже драка не могла остановить игру, более того, на нее могли даже не обратить внимания, продолжая играть.

Я никогда не был крупным ребенком, но по старшинству я был пятым, поэтому мог за себя постоять. Как бы там ни было, если вдруг кто-то слишком долго царствовал на платформе, его самодержавие находилось под угрозой штурма со стороны наспех организованного альянса стремящихся к власти братьев и сестер – свержение власти происходило неминуемо. Побеждали всегда те, у кого было численное превосходство.

Конкуренция не ограничивалась теми моментами, когда мы вместе играли. Мы звонили друг другу, потом писали электронные письма и смс-сообщения, хвастаясь и сравнивая, кто как завершил бейсбольный сезон, кто как пробежал, кто какой вес поднял – мы сравнивали все, что можно было сравнить.

Даже наши отцы сравнивали достижения своих сыновей, но, надо заметить, это всегда была здоровая конкуренция. Мы болели друг за друга и гордились успехами членов своей семьи. Хотя, конечно, болея за успехи своих братьев и сестер, я тем не менее всегда хотел быть хотя бы чуть-чуть впереди.

Трейлер

Дедушка Джон и бабушка Мем со стороны отца часто приезжали в Теннесси навестить нас. В конечном итоге они даже купили дом на колесах, чтобы по приезде можно было останавливаться как бы у нас, но как бы и у себя. Моя бабушка была из тех людей, которые всегда боятся помешать своим присутствием. Как правило, дедушка с бабушкой гостили у нас две-три недели, и мы очень любили проводить с ними время.

Когда мои родители развелись – я тогда учился в 10‑м классе, – папа переехал в этот трейлер. На самом деле они развелись, когда мне был год, но потом они снова сошлись и через пару лет даже поженились во второй раз.

Когда же папа с мамой развелись во второй раз, труднее всего пришлось моей сестре. Кейле было 11 лет, и, в отличие от меня, который уже был достаточно взрослым, чтобы понимать, что развод произошел не по нашей вине, ей было очень сложно принять этот факт.

Мы остались жить с мамой в доме. Но была и хорошая новость: благодаря трейлеру отец жил всего лишь в 100 м от нас. Когда я учился в старших классах, родители прекрасно ладили. Если я хотел навестить папу, мне просто надо было сделать несколько шагов до трейлера. Мне не нужно было метаться между домами, я всегда спал в своей собственной кровати.

Верующая семья

Мама, бабушка Мем и вторая бабушка Вайолет оказывали на меня огромное духовное влияние на протяжении всего моего детства. Все мамины родственники были католиками – причем очень набожными католиками. Они не пропустили ни одной воскресной службы. Что касается родственников отца, мой дед Джон был католиком, он посещал Нотр-Дам, в связи с чем я вырос ярым фанатом баскетбольной команды «Файтинг Айриш»[1], а бабушка Мем не была связана с католической верой.

Бабушка и дедушка очень серьезно относились к своей вере, но никогда не ходили в церковь вместе. Бабушка была прихожанкой церкви, открытой для людей разных вероисповеданий, пока не вышла замуж за дедушку; после этого она прошла все этапы католического посвящения. Как бы там ни было, она так и не смогла до конца принять все католические учения и в конечном итоге вернулась в протестантскую церковь. Когда мой дед вышел на пенсию, он также перестал посещать католическую церковь, предпочтя ей церковь с прихожанами из разных конфессий.

Все свое детство я не мог понять, почему бабушка и дедушка ходят в разные церкви, но никогда об этом не спрашивал. Когда я вырос, то наконец осмелился спросить деда о духовном пути, который они с бабушкой выбрали для себя. Удивительно, но из нашего разговора я узнал так много нового о них обоих, что пожалел, что не завел этот разговор намного раньше.

Помню, когда я был маленьким, папа тоже ходил в церковь, но, как правило, он уходил сразу после проповеди. Отца едва ли можно было назвать усидчивым – высидеть всю службу было для него чем-то нереальным.

Переехав в Теннесси, мы с удивлением обнаружили, что в этом штате католических церквей было намного меньше, чем в Мичигане. Так мы отправились на поиски нового церковного «пристанища» для нашей семьи.

Я помню, что некоторое время мы посещали пресвитерианскую церковь, а потом окончательно осели в баптистской. На тот момент мне казалось, что у нас высокодуховная семья. На Пасху мы всегда читали о Воскрешении Христа, а на Рождество родители рассказывали нам именно про Рождение Христа, а никак не про Санта-Клауса.

Независимо от того, какую церковь мы посещали, будь то католическая, пресвитерианская или баптистская, в нашей семье особое место всегда отводилось молитве. Я молился каждый вечер перед сном, а если по какой-то причине забывал помолиться, то не мог уснуть.

Сейчас я понимаю, что на тот момент церковь была для меня скорее обязанностью. Мне казалось, что если мы христиане, то должны ходить в церковь. Я не ходил в церковь, потому что просто хотел туда. Мне кажется, что именно такое видение церкви было присуще моим родителям, когда мы жили в Мичигане, и оно в итоге передалось и мне, когда мы переехали в Теннесси. Сегодня мне стыдно, что я так думал, но что было, то было – не в моих силах вернуться в прошлое и исправить это, как бы сильно мне ни хотелось.

Но в посещении церкви были и плюсы – я многое узнал о Библии. Когда я был маленьким, бабушка подарила мне детскую Библию, и ее было намного проще читать, чем взрослую версию. Благодаря бабушкиному подарку я знал все основные библейские сюжеты.

Я не помню, чтобы дома мы часто обсуждали Библию. Мне кажется, это было связано с тем, что мои родители были постоянно заняты работой и хозяйством. Так или иначе, у них не было времени объяснять мне и моим сестрам те истории, которые мы читали в детской Библии.

Глава 3 
Взлеты и падения

Самые важные аспекты моей жизни можно расположить в следующем порядке: вера, семья и физическая форма. Вера и семья всегда занимали важную часть моей жизни. Физическая форма присоединилась к ним летом перед восьмым классом.

Я всегда любил хорошо покушать. Перед тем как перейти в восьмой класс, я был, скажем, несколько плотным юношей. Я говорю «несколько плотным», потому как я не был ни толстым, ни даже пухлым. Но вот мои братья и сестры не были даже плотными. Фильм «300 спартанцев» тогда еще не был снят, но именно спартанцы в этом фильме прекрасно иллюстрируют внешний вид моих братьев и сестер по сравнению со мной. И я стал немного стесняться своего тела. Я решил улучшить свою физическую форму, чтобы быть похожим на своих братьев, и поэтому я начал меньше есть.

Прямо перед футбольным сезоном я слег с гриппом и ангиной, за одну неделю я очень сильно похудел. Когда я выздоровел, меня очень заботила моя физическая форма, поэтому я решил проконсультироваться с тренером Куком – он был футбольным тренером по части силы и выносливости. Следуя его рекомендациям, я начал заниматься тяжелой атлетикой и выполнять кардиоупражнения и мгновенно влюбился в физическую нагрузку.

По воле природы мое тело прекрасно реагирует на физическую активность, поэтому очень скоро я пришел в отличную форму. Мне нравилось, как я выглядел. Тренировки и результаты, которые не заставили себя долго ждать, придали мне уверенности. Я был у спорта на крючке.

Я тренировался пять или даже шесть дней в неделю, а иногда, если мог, и семь. Упор я делал на отжимания, сгибания и жимы. Для тренировок я использовал гантели и поднимал старую отцовскую штангу, которую он когда-то приобрел в Sears.

Спортом, к которому я питал особую любовь, был бейсбол. Я планировал дойти до Главной лиги в качестве среднего инфилдера. Я не любил быть в центре внимания, и я обожал бейсбол, поскольку это командная игра, где каждый игрок по-своему важен. На пластине мы были один на один с питчером – только я и он. Я получал возможность померяться силами с другим человеком, хотя при этом мы все равно сражались за команды. На протяжении всей игры я мог снова и снова выходить один на один с разными людьми, но в конечном итоге все внимание уделялось не лично мне, а итоговому командному результату.

На протяжении седьмого и восьмого классов мы практически весь год играли в гостях. В девятом классе я начал играть за команду Cavaliers своей родной школы Cookeville High. Сначала мне очень нравилось, но потом, прямо перед окончанием девятого класса, у нас сменился тренер по бейсболу, и по какой-то причине между мной и новым тренером отношения как-то сразу не сложились. Я до сих пор не понимаю, в чем была проблема, но мне кажется, я ему не нравился.

Десятый класс стал для меня сложным годом. Именно в этот год развелись мои родители, а ввиду того, что, как мне казалось, я не нравлюсь новому тренеру по бейсболу, мне перестал нравиться и сам бейсбол. Не знаю, насколько сильно эти две ситуации были связаны между собой, но факт остается фактом – моя сильнейшая страсть к бейсболу, которая сопровождала меня на протяжении долгих лет, тогда в одночасье перегорела.

В 10‑м классе я планировал играть в футбол, но еще до начала тренировок почему-то передумал. Мне казалось, что, если я буду играть в футбол, отбирая тем самым драгоценное время у бейсбола, я уменьшу свои шансы стать профессиональным бейсболистом после школы. Кроме того, моим родителям казалось, что моя комплекция не подходила для футбола и что я мог получить травму.

В десятом классе я также не играл в футбол, но поскольку я совсем не хотел играть на летних каникулах с тренером, который мне не нравился, в 11‑м классе я все-таки решил попробовать себя в футболе. Я был крайним защитником и иногда слот ресивером. Когда в третьей игре сезона я нырнул, чтобы принять пасс, вдруг резко целая толпа игроков оказалась сверху на мне, и я получил вывих правого плеча. Так закончилась моя футбольная карьера.

Перед началом бейсбольного сезона, когда я уже перешел в 11‑й класс, у нас снова поменялся тренер, и хотя, безусловно, я был рад такой рокировке, но тогда еще не понимал, насколько важное место новый тренер будет занимать в моей дальнейшей жизни.

Бутч Чаффин играл в школьной бейсбольной команде Cookeville High и был ее капитаном. Он также играл в колледже и был помощником тренера на протяжении нескольких лет. Он до сих пор тренирует учеников из Cookeville High, и за всю историю своей карьеры более ста его воспитанников продолжили играть в бейсбол в командах колледжей. Если уж кто и умеет «делать» бейсболистов, так это он. Но помимо этого он точно знает, как сделать из мальчика молодого мужчину. Тренер Чаффин – вдохновляющая личность, которая оказала неизгладимое и бесценное влияние на то, кем я являюсь сегодня. Я считаю его одним из своих лучших друзей и наставником и доверяю ему, как себе.

Играя в футбол, я травмировал плечо подающей руки. Я сказал об этом тренеру Чаффину, скрыв от него, насколько серьезной на самом деле была моя травма. Мое плечо постоянно вылетало – в тот школьный год вывихи происходили десять раз. В конечном итоге я повредил плечевую головку и порвал суставную губу, хрящевой валик, который удерживает головку в суставе, – мне нужна была операция. Но я очень хотел играть в бейсбол в колледже, а именно 11‑й класс считается судьбоносным для любого игрока, ведь именно в этот год тебя могут заметить и отметить специалисты приемной комиссии и скауты. Я должен был сыграть все игры этого сезона.

Я разработал стратегию – не тренировать подачи перед игрой, как это делали все остальные игроки моей команды. Вместо этого я использовал тренажер Thera-Band, чтобы расслабить плечо, а затем, готовясь к игре, делал как можно меньше бросков. К счастью, я был игроком второй базы, поэтому мне не нужно было делать броски на далекие дистанции – достаточно было бросить мяч игроку первой базы, снимая тем самым определенную нагрузку с плеча. Я играл, превозмогая боль, и только после окончания сезона решился на пластическую операцию по восстановлению губы плечевого сустава.

На тот момент я не осознавал, да и сам тренер Чаффин этого не понимал, но именно его тренировки стали для меня отличной подготовкой для будущих кроссфит испытаний. Основной составляющей наших тренировок был бег. Мы часто шутили, что пробегаем больше, чем легкоатлетические команды. Бывали дни, когда по полтора часа мы занимались тяжелой атлетикой. В рамках тяжелоатлетических тренировок в перерывах между поднятиями мы часто делали по пятьсот-шестьсот приседаний и триста-четыреста отжиманий. Полтора часа постоянного движения.

Потом тренер поведал мне, что на тот момент он давал нам такие серьезные нагрузки отчасти для того, чтобы посмотреть, насколько далеко каждый из нас сможет зайти, не физически, а именно психологически. Он постоянно делал акцент на том, что мы всегда должны быть внутренне готовы ко всему, что может преподнести нам жизнь. Он говорил, что никогда не знаешь, что произойдет с тобой во время игры, но, что бы ни случилось, твой разум должен быть готов с этим препятствием справиться. Иногда мне казалось, что он испытывает нас на прочность, проверяя, можно ли нас сломать, но я был готов принять его вызов. Всей своей сущностью я «откликался» на стиль его тренировок и брал с него пример, ведь мы интересовали его как личности, а не только как игроки на бейсбольном поле.

На сезон, который я играл в сложный для себя год в 10‑м классе, я был назначен игроком нападения, бэттером в первой «лидирующей» позиции, и в этой же позиции тренер оставил меня и на 11‑й класс. В выпускном сезоне в 2005 г. он назначил меня третьим бэттером. За всю свою школьную «карьеру» я отбил примерно 400, и, хотя я не был самым сильным отбивающим, у меня было достаточно силы, чтобы выбить в аутфилд и постоянно добегать до второй базы. Несколько раз я играл за сборную округа, а один раз меня даже выбрали в региональную сборную. Я был капитаном команды, я был лидером, который учит через личный пример – я никогда не учил через крик. Я был хорошим игроком, но мне никогда не казалось, что я лучший. Кстати, четыре игрока, которые играли в нашей команде в выпускном классе, продолжили играть в бейсбол в колледже.

У нас была отличная команда – мы были близки друг другу по духу. У каждого из нас были свои сильные и слабые стороны, но все наши способности прекрасно дополняли друг друга. Кроме того, мы были близкими друзьями. Даже более того – игроки в нашей команде были моими лучшими друзьями, и с некоторыми из них я дружу по сей день.

Наш округ считался сильным. Когда я учился в 11‑м классе, мы сыграли одну из самых запоминающихся игр против учеников школы Blackman High из Мурфрисборо. Лучшим игроком школы Blackman был Дэвид Прайс, которого первым выбрали в Главную бейсбольную лигу в 2007 г. В 2009 г. он играл за Tampa Bay Rays в стартовом составе, а в 2012 г. получил Приз Сая Янга как лучший питчер Американской лиги. Сегодня в Главной лиге его считают феноменальным игроком, но и тогда, скажу я вам, он был уникальным в своем роде.

Играя на нашем поле – тогда был назначен дополнительный иннинг, – Прайс выбил в аут двадцать одного игрока нашей команды. Сегодня его рост составляет 2 м, и, возможно, в школе он был таким же высоким. (Кстати, в школе он еще и в баскетбол отлично играл.) Ввиду своего высокого роста до основной базы ему хватало одного махового шага. Кроме того, он прекрасно бил по мячу, и в мгновение ока его подачи долетали до места назначения. Я отлично помню, как в той игре он три раза выбил меня в аут. Кроме того, мне не забыть, как с одной подачи – это был фастбол – он попал прямо в середину моего левого бедра. Было не очень приятно. Но я поступил так, как поступил бы на моем месте любой уважающий себя бейсболист, считающий себя «крепким орешком»: я даже не потер место удара. По крайней мере, пока не добежал до первой базы. Тогда я уже вовсю потирал то место. Было очень больно!

Неспособность сыграть против Дэвида Прайса в тот день была, пожалуй, самым большим огорчением в моей спортивной карьере, но это было до моей встречи с канатом в 2010 г.

Еще меня огорчило окончание сезона, хотя, бесспорно, я получил урок командной динамики. В тот год мы были чемпионами нашего округа. В Теннесси обычный сезон переходил в постсезон, начинаясь с соревнований округа и региона и заканчиваясь состязаниями между штатами. В конце сезона так вышло, что некоторые игроки в нашей команде начали ссориться, что оказывало негативное влияние на взаимоотношения в команде в целом, а ведь именно командный дух был нашей сильной стороной. Мы даже не завершили соревнования округа – наш сезон закончился раньше, чем мы ожидали.

Было кое-что, в чем я превзошел всех остальных игроков своей команды – на моей форме всегда было больше всего грязи. Мне казалось, что я не такой талантливый, как другие ребята, поэтому я знал, что мне придется вкалывать, если я хочу принести пользу своей команде. Это чувство преследовало меня с тех самых пор, как я начал играть в бейсбол, и поэтому я старался компенсировать свой «комплекс неполноценности» – я решил, что надо быть самым грязным игроком на поле. Будучи инфилдером, я старался нырять на землю за каждым катящимся по поверхности мячом, который находился где-то в пределах досягаемости. Моя мама подтвердит, что за всю историю моей спортивной карьеры ей пришлось отстирывать не одно пятно на форме.

В 10‑м классе я нередко падал на асфальт, чтобы поймать катящийся по поверхности мяч. Если земля была слишком мокрой от дождя, мы бросали и ловили мячи прямо на парковке. Казалось бы, первые ссадины должны были научить меня тому, что падать все же лучше на землю, но увы… Меня часто дразнили за это.

По окончании 11‑го класса несколько двухгодичных колледжей предложили мне стипендию, и я выбрал муниципальный колледж Уолтерс Стейт Коммьюнити, расположенный в штате Теннесси. Этот колледж располагал сильной бейсбольной программой, и в год, когда я окончил школу, его команда прошла на ежегодный чемпионат США по бейсболу среди муниципальных колледжей. Тренер Чаффин в свое время играл за эту команду, и он посчитал, что именно там мне стоит продолжать свою бейсбольную карьеру. Колледж находился в двух с половиной часах езды от дома – достаточно, но не слишком далеко, как мне казалось.

Но я ошибался.

Конец ознакомительного фрагмента

Рич ФронингКак кроссфит сделал меня самым физически подготовленным человеком Земли

Читайте также:

комментария 2

  1. Really enjoyed this article, is there any way I can get an email when you make a new article?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *